Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Коровин К.А. «То было давно... там... в России...»: Воспоминания, рассказы, письма: в 2 кн. / К.А.Коровин; сост., вступ. ст. Т.С.Ермолаевой; примеч. Т.С.Ермолаевой и Т.В.Есиной. — 4-е изд.

Коровин К.А. «То было давно... там... в России...»: Воспоминания, рассказы, письма: в 2 кн. / К.А.Коровин; сост., вступ. ст. Т.С.Ермолаевой; примеч. Т.С.Ермолаевой и Т.В.Есиной. — 4-е изд.

Автор(ы): Коровин К.А.
Издательство: Русский путь
Год выпуска 2016
Число страниц: 752, 848
Переплет: твердый
Иллюстрации: цв. и ч/б вклейки 32 с.
ISBN: 978-5-85887-460-7, 978-5-85887-461-4 (кн. 1), 978-5-85887-462-1 (кн. 2)
Размер: 246×170×78 мм
Вес: 2320 г.
Голосов: 16, Рейтинг: 3.82
Нет в продаже

Описание

Настоящее издание призвано наиболее полно познакомить читателя с литературным творчеством Константина Коровина, выдающегося мастера живописи и блестящего театрального декоратора. За годы вынужденной эмиграции (1922–1939) он написал более четырехсот рассказов. О чем бы он ни писал — о детских годах с их радостью новых открытий и горечью первых утрат, о любимых преподавателях и товарищах в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, о друзьях: Чехове, Левитане, Шаляпине, Врубеле или Серове, о работе декоратором в Частной опере Саввы Мамонтова и в Императорских театрах, о приятелях, любителях рыбной ловли и охоты, или о былой Москве и ее знаменитостях, — перед нами настоящий писатель с индивидуальной творческой манерой, окрашенной прежде всего любовью к России, ее природе и людям. У Коровина-писателя есть сходство с А.П.Чеховым, И.С.Тургеневым, И.А.Буниным, И.С.Шмелевым, Б.К.Зайцевым и другими русскими писателями, однако у него своя богатейшая творческая палитра.
В книге первой настоящего издания публикуются мемуары «Моя жизнь», а также рассказы 1929–1935 гг. В книге второй — рассказы 1936–1939 гг., воспоминания «Шаляпин. Встречи и совместная жизнь», в разделе «Из неопубликованного» — рукопись «Охота... рыбная ловля... Коля Куров», на страницах которой обнаружены три неизвестные ранее карандашные зарисовки художника, — как и рукопись, они публикуются впервые. Раздел «Письма» подготовлен сотрудниками Отдела рукописей Государственной Третьяковской галереи; в него входит коллекция писем К.А.Коровина разных лет (из новых поступлений).
Победитель конкурса АСКИ «Лучшие книги года» 2011 в номинации «Лучшая книга мемуарно-биографического и историко-документального характера «Диалог со временем».

СОДЕРЖАНИЕ: Книга 1


Т.С.Ермолаева. К.А.Коровин в зарубежье (1922–1939)

Мемуары

Моя жизнь        
     Воспоминания 1917 г.  
       

Рассказы (1929–1925)


Из моих встреч с А.П. Чеховым        
Как я выбирал «Мисс Европу»        
Врубель        
А.Я. Головин        
Рассказ старого монаха        
Арестанты        
Дом честной        
Мельник        
Апельсины        
Толстовцы        
На смерть Репина        
Трагик        
Васина супруга        
Русалка        
Копченое небо        
Утопленник        
Вышитое сердце        
Встреча        
Соловьи        
Мажордом        
Октябрь в деревне        
Дураки и умные        
Человечек за забором        
Карла Маркса        
Пещера        
Печной горшок        
Луна        
Случай с Аполлоном        
Зверь        
Герасим мудрый        
Святая простота        
Репин, Врубель, Серов        
Верни-Ретушэ. Лефран        
Вор        
Лесничий        
Плясавица        
Пума американская        
По небу полуночи        
Новогодний волк        
Мои ранние годы        
Детство
     <I.>        
      II. Тигр        
В Училище        
Святая Русь        
Молодость. Далекий быт    
Смерть отца        
На Cевере диком        
Велес        
Хозяин мой        
В лесной сторожке        
Крыша Мира        
Московская жара        
Листвянский мертвец        
Похороны мумии        
Отрада земная        
В дороге. 18-й год        
Новая Земля        
Утеха        
Живая тень        
Лошадиная голова        
Чуркин        
     Смерть Чуркина        
Святочный рассказ        
Московский полицмейстер        
Две Татьяны        
Мертвецкая        
Лучинушка        
Человек со змеей        
Сирень и шкаф        
Московский звон        
Тетеревиный ток        
Правда        
Стриж        
«Страшный» огород
Месяц ясный        
Кокоша        
Зинаидка        
В деревне        
Осень        
Левитан
     Наша юность        
     Наши встречи        
Лебеди        
Ночь        
Осенней порой        
Собаки и барсук        
Савва Иванович Мамонтов        
Павильон Крайнего Севера        
Последние годы Мамонтова        
Колдова        
По первой пороше        
Татьяна московская        
Метелица        
Московские чудаки        
     <Богач Шибаев>        
     Профессор Захарьин        
     Магистр Азарев        
     Ульян Карягин        
Московская весна        
В светлый канун        
Любители живописи        
Белка        
Звери        
Племянница        
Первая любовь        
Подмосковная дача    
На охоте        
Московская канитель        
Дядя Го-го        
Болото        
Выдра        
Фонарь        
Мой Феб        
Осенней порой        
Медиум        
Звериные тайны        
Ералаш        
Колька        
Баба-Яга        
В дни юности (Чехов)        
Былая Москва        
Мурман         
Собачья душа        
Телеграммы        
Свое        
Новый год        
Тайна        
Московские особняки        
Меценат        
Первая любовь        
У колодца        
Русские художники-пейзажисты
     Л.Л. Каменев и А.К. Саврасов        
     А.К. Саврасов        
     В.Д. Поленов        
Жик        
Встреча        
Аня        
Садовский и Огарев        
Май        
Ёж        
Сенежское озеро        
То — незнамо что
Володя        
В Крыму        
Лоботрясы        
На охоту        
Приятели        
Старый Спас        
В жару        
Овражки        
Компас        
На реке        
Сом        
Ночь и день        
В деревне Грезино        
Гусиная охота        
Семен-каторжник
Охотники        
Италия        
Еретики        
Антонов огонь        
Осенней порой        
Сказка       
«Вернись!»        
Первый снег        
Дурак        
Северный край        
Метель        
Железнодорожный случай        
Мороз        
Под праздник        
Заря        
«Этот самый Пушкин »        
Ямщик        

Примечания        




СОДЕРЖАНИЕ: Книга 2


Рассказы 1936–1939

Праздник в Москве        
Хвостики        
Новый год        
Рождество Христово        
Омшайник        
Охота на волков        
Михаил Александрович Врубель        
С лучом        
Володя        
Кавказ        
     Дарьяльское ущелье    
     Станция Казбек        
     Станции Гудаур и Млеты        
«Демон» (Постановка оперы Рубинштейна на Императорской сцене в Петербурге)        
Постом        
Вербное воскресенье        
Светлый день        
Вечер весны        
Чужая жена        
На рыбной ловле        
Май        
В отставке        
На реке        
Львы        
Мимикрия        
Собачий Пистолет        
Саввинская слобода        
Мушки        
На мельнице        
Споры        
Благодетель        
На охоте        
Семейные недоразумения        
Подкидыш        
Любовное недоразумение        
Женщины        
Водяница        
Разбойники        
Волки (Охотничий рассказ)        
Английские рябчики        
Первый снег        
В дождичек        
В деревенской глуши        
Шарик        
Утенок (М.П. Садовский)       
Испания        
«Чертовб»        
Старый этюд        
Мадьяры        
Верка        
В сочельник        
Новый год        
Зимняя сказка        
Ссоры        
Тихий человек        
Естественная история        
Воспоминания детства (О Пушкине)       
Встречи с А.А. Пушкиным        
Деньги        
В снегах        
В детстве        
Дуновение весны        
Масленица        
Глухариный ток        
Помещик        
Геркулесовы столпы        
Философы        
Душа томится...        
Весной (Охотничий рассказ)        
Повара        
Пасхальная ночь        
На Пасху        
На Клязьме        
Тобик        
Московские чудаки        
В палатке        
Зазуля        
Дачи        
Пугало        
Лето        
Скорбь        
К Белому морю...         
Склероз        
Куриная Слепота        
Русское лето        
На Волге        
Жара        
Мораль        
«Ихтиолух» (Охотничий рассказ)        
Осенняя грусть        
Грезино        
Мордобой        
Осенний дождь        
Октябрь        
Темный бор        
Рыболовы        
У лесника        
«Монархисты»        
Гришка-разбойник        
Первый снег        
Жена        
Надо сказать спасибо!        
Мороз        
Директор        
Котелок        
Московская зима        
Канун праздника        
Рождественская ночь        
Звезда Вифлеемская        
Святки        
Чепуха        
Под Рождество        
Стрекулист        
Мастер        
Самоед        
Скучные дни        
На Масленице        
Волшебный стол        
Недоразумение        
Масленица        
Масленица        
В Великом посту        
Красная горка        
У Харитония в Огородниках        
Калейдоскоп        
Памяти друга (На смерть Шаляпина)       
Поросенок        
На Пасхе        
Пасха        
Арманьяк        
Умер Шаляпин...        
Бочка с водой        
Песочек        
«Петушок»        
Колодезь        
Колдун        
Штрихи из прошлого (О Шаляпине)        
Шутик        
Озабоченные люди        
Натурщица         
На природе         
В деревне        
Лечение        
Слуховая галлюцинация        
Охотники        
У стога        
В жару        
Август         
В Черемушках        
Тата        
Кудесник        
Буживаль        
Пассивная оборона        
Майор Ушаков        
Телеграмма        
Моховое болото        
Крик в ночи        
Осенней порой        
Шутки        
Осенний вечер        
Случай        
В лесу        
Бабушка        
Перед праздником        
«Чванство»        
Рождественская ночь        
Новый год        
Новое счастье        
Под Крещенье        
Татьянин день        
Необыкновенный сон        
Блины        
Капустник        
Грибной рынок        
В лавке у Березкина        
Из ранних лет        
Плевако (Из воспоминаний)        
Пирог        
Светлое Христово Воскресение    
Исцеление        
В былые времена        
Неуживчивый человек        
Весенние дни        
На большой дороге        
Доктор        
Ночь        
В майские дни        
Рыболовы        
«Поэтесса»        
Веселье...         
Княгиня        
В Петров день        
Философия        
В дни революции        
Война        
Спорщики        
В дождливый день        
На Северной Двине        
Медиум        
День в природе        
Чертополох        


Шаляпин. Встречи и совместная жизнь

Первое знакомство        
В Нижнем Новгороде        
В Москве        
Свадьба        
Частная опера        
Шаляпин и Врубель        
Конец Частной оперы        
Обед у кн. Тенишевой        
Возвращение в Императорские театры        
Спектакль в честь Лубэ        
Скандал        
Весна        
На отдыхе        
Приезд Горького        
На рыбной ловле        
Фабрикант        
На охоте        
Купанье        
1905 год        
Слава        
На репетициях        
Камень        
Антрепренерша из Баку        
Деньги        
Шаляпин и Серов        
Когда Шаляпин не пел        
Цыганский романс        
«Демон»        
На Волге        
В Крыму        
«Мир Искусства». Шаляпин за границей        
Дом в деревне        
Октябрь        
Отъезд        
Первая встреча в Париже        
Дегустатор        
Странный концерт        
Телеграмма        
«Русалка»        
Вспышка гнева        
Антиквар        
Домье        
Молебен        
Болезнь        
Робость        
На Марне        
Последняя встреча        
Дурной сон        


Из неопубликованного

Охота... рыбная ловля... Коля Куров        

Примечания         


Письма


К.А. Коровин: неизданные письма (из последних поступлений в Отдел рукописей Государственной Третьяковской галереи)       

Алфавитный перечень рассказов        
Указатель имен      


ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ


<…> Самые первые литературные опыты Коровина относятся ко времени, когда он еще жил в России. В 1914 году вышли в свет два его очерка ― о Шаляпине и Левитане. А чуть раньше Коровин вместе с Шаляпиным писал рассказы «Утехи и горести рыболовов» в «Журнале для себя». Так что писательское начало проявилось в Коровине задолго до признания его как литератора.
В 1918 году у художника начались проблемы с сердцем, и он был определен в санаторий в Севастополе, где, по его словам, он начал писать воспоминания о детстве, которые, однако, остались ненапечатанными.
За границей Коровин обращается к перу в связи с попыткой самоубийства сына, о чем подробно говорилось выше. Он был настолько взволнован этим обстоятельством, что решил активнее влиять на душевный настрой сына и помочь ему избавиться от депрессии. Вот что он пишет Красину: «Даже написал целую книгу о рыбной ловле и посылаю написанное в больницу к Леше, стараясь развлечь его печальный дух. Я читал Феде (маленькому Шаляпину) и дочери П. Ключевского ― юные сердца меня похвалили».
Эта рукопись также не дошла до публикации, однако автору этих строк удалось приобрести ее у вдовы Дорожинского, С.Б. Дорожинская-Курило, и с большим трудом, ввиду очень неразборчивого почерка Коровина, расшифровать. Повествование, с литературной точки зрения, очень слабое, сырое, однако уже здесь намечается особый стиль Коровина-писателя. Тут и юмор, и радостное восприятие жизни, и поклонение русской природе, и удивительное коровинское слияние с простым людом. В то же время уже в этой начальной литературной попытке содержатся как бы зародыши тем и персонажей, которые потом прорастут в его многочисленных изумительных рассказах о жизни в России.
Первый литературный успех пришел к Коровину в 1929 году, когда парижская газета «Россия и славянство» напечатала его очерк под названием «Из моих встреч с А.П.Чеховым». В этой газете работал Лоллий Львов, чьи хвалебные отзывы о Коровине-декораторе и художнике мы уже приводили. Именно он, высоко оценивая Коровина как мастера устного рассказа, уговорил художника печататься в его газете. Затем появились на свет очерки Коровина о Врубеле и о самом себе. Этими публикациями ограничивается сотрудничество Коровина в «России и славянстве». Позже Коровин стал печататься в газете «Возрождение» и, в меньшей степени, ― в журнале «Иллюстрированная Россия».
Его жанр ― короткие очерки или рассказы. В газетах они укладывались по объему в один номер. Если тема требовала продолжения, то бывали серии очерков («На Севере Диком» (в шести номерах), «Чуркин» (в четырех номерах)). Коровина не тянуло к большим формам, таким, как роман или повесть. Его проза носит подчеркнуто мемуарный характер, где под повествованием от первого лица кроется и вымысел, и стилизация, и полемика, и даже целая последовательная философия жизни.
Вопреки давнишней традиции художников писать мемуары или записывать события, Коровин никогда не вел дневников, не публиковал статей. Но в старости его охватило желание, как случалось у многих художников во все времена, выразить словами то, что он всю жизнь делал кистью. Сначала ему было очень трудно справляться с новым ремеслом. Он приходил в редакцию с рукописью и, по словам Юлиана Семенова, одного из редакторов «Возрождения», там происходило его обучение. «Пришлось сильно править и рассказывать ему, почему его правят именно так, а не иначе. Коровин слушал все замечания, которые ему делали другие писатели, другие члены редакции, все слушал и принимал к сведению. И, начав писать в семьдесят лет, быстро воспринял все, что было нужно для писания».
Еще одним человеком, кто настоятельно советовал Коровину заняться литературным творчеством, был Иван Лукаш, писатель, в то время также сотрудник «Возрождения». Его вдова писала мне: «Иван Сазонтович (мой муж), конечно, навел его (Коровина) на мысль записывать свои рассказы и, конечно, редактировал с охотой их».
В своих воспоминаниях и рассказах о России — здесь и детство, и учеба в Училище живописи, ваяния и зодчества, и друзья юности, и становление творческой зрелости, и старая Москва с ее бытом и знаменитыми личностями, и жизнь в деревенской глуши, куда любят съезжаться приятели, чтобы забыться на охоте и рыбной ловле от городской суеты, — Коровин вновь обретает себя, тот внутренний стержень, которого так не хватает ему в эмиграции. Там, в России, все было по-другому. Он так тоскует по ее просторам, запахам, краскам!
Опыт Коровина-писателя с годами обогащается, и к 1935 году литературная деятельность определенно начинает преобладать над художественной. Его рассказы и очерки появляются в печати с все большей регулярностью. В декабре 1934 года С.Дорожинский предлагает Коровину написать автобиографию и берется издать ее. Коровин с энтузиазмом отнесся к предложению Дорожинского и написал мемуары «Моя жизнь» с удивительной быстротой — к июлю 1935 года. Дорожинский, заказывая мемуары Коровину, настаивал на том, чтобы Коровин передал ему все права на публикацию, однако машинопись из 120 страниц, которую представил Коровин, так и пролежала ненапечатанной 35 лет. Только в 1970 году ее приобрел у вдовы Дорожинского Марк Вейнбаум, редактор нью-йоркской газеты «Новое Русское Слово», и в том же году она была впервые напечатана в этой газете. Замечательная автобиография в форме очерков открывается описанием самого раннего детства Коровина и заканчивается воспоминаниями 1917 года. Эти мемуары стали известны советскому читателю благодаря публикации И. Зильберштейна и В. Самкова. Они открывают книгу «Константин Коровин вспоминает…», однако были напечатаны с многочисленными цензурными изъятиями и с искаженным концом. И только в настоящем издании они публикуются в точном соответствии с авторизованной машинописью.
Коровин говорил о себе, что он «не охотник праздности». С 1935 года он приносил в редакцию газеты «Возрождение» по одному рассказу в неделю. В Париже ходили разные слухи о его заработках при таком постоянном сотрудничестве в газете. Кое-кто говорил, что Абрам Гукасов, редактор «Возрождения», хорошо ему платил, однако Ирина Шаляпина, посетившая Коровиных во второй свой приезд в Париж в 1935 году, не обнаружила в их жизни никаких перемен к лучшему. <…>
В 1938 году Коровин сообщает Дорожинскому, что он собрал 176 рассказов об охоте и рыбной ловле для целой книги. Существование этого плана подтвердил Борис Зайцев, который ценил литературные сочинения Коровина и поддерживал его в этом проекте. Но, очевидно, на претворение его в жизнь требовались деньги, а их не было ни у Коровина, ни у Дорожинского.
Неиссякаемая творческая энергия заставляет Коровина взяться за новый план. В мае 1938 года умер Федор Шаляпин. Коровин пишет Дорожинскому, как он огорчен смертью друга и что написал 150 книжных страниц о своей дружбе с ним. Более того, он даже надеется на то, что одновременно будет сделан перевод рукописи на английский язык «для Америки и Англии», где Шаляпин так прославился. Коровин был, конечно, вправе рассчитывать, что его воспоминания о Шаляпине могут заинтересовать не только русского читателя, но, увы, и этот проект также натыкается на безденежье. Тогда он относит рукопись в «Возрождение». При газете было издательство, и оно в 1939 году выпустило в свет воспоминания Коровина под названием «Шаляпин. Встречи и совместная жизнь». В том же году появилась большая рецензия на эту книгу Юрия Мандельштама, поэта и литературного критика. Мандельштам высоко оценил эти своеобразные мемуары и отметил, что Коровин «…в писаниях своих остается больше художником, чем писателем». Этот отзыв Коровин читал. Он сказал Мандельштаму: «Правильно написал… Писатели-то все мысли высказывают, и потому все хуже в мире делается».
<…>
Подытоживая деятельность К.А. Коровина в Зарубежье, можно сказать, что как художник он своими видами Парижа занял определенное место в пантеоне французского искусства, а как писатель — оставил богатейшее литературное наследие, причем только несколько очерков отражают его жизнь в Париже, все остальное творчество обращено исключительно к России. За десять лет было опубликовано около четырехсот его очерков, рассказов и мемуаров, автобиография «Моя жизнь» и книга о Шаляпине.
Однако литературные произведения Коровина после 1939 года попали в полосу забвения на целых тридцать лет. На родине о нем знали только как о художнике. <…>
Настоящее издание можно по праву назвать полным собранием сочинений писателя К.А. Коровина. Впервые читатель имеет возможность познакомиться со всеми литературными произведениями Коровина, без цензурных искажений и купюр.


РЕЦЕНЗИИ


Лидия Ким
Проза художника 


«Знамя»  №6, 2012 г.

Двухтомник «То было давно... Там… В России…» — сборник сочинений Константина Коровина под синей обложкой, кирпично-тяжелый — вместивший в этой картонно-бумажной тяжести целую жизнь. 


Целую человеческую жизнь, просмотренную человеческими же глазами: детство — родители и школа; юность — художественное училище, институт, новые знакомства; зрелые годы — вынужденная эмиграция, болезнь жены; и старость — нищета, покинутость, смерть лучшего друга.

Этот двухтомник, опубликованный в издательстве «Русский путь», открывает нам совершенно нового Константина Алексеевича Коровина — не художника-импрессиониста, любимца публики, работника Большого театра, а писателя, без прикрас, но все же в удивительно светлых тонах рассказывающего о своей жизни, такой разной и наполненной трудностями.

Коровин-писатель на протяжении всей жизни будто следовал за Коровиным-художником по пятам, слово в слово записывая все, что тот видел и чувствовал. Проходя по улице, схватывал голоса, так по-разному звучавшие в разные годы, делал пометы в дневнике и шел дальше, сохраняя в бумажной памяти то завтрак в большой семье, то встречу с нищим или солдатом, то вечер в компании коллег-художников. И с каждым написанным словом произошедшее, спасенное от забвения, ширилось, и тем Коровин спас для нас былое — старую Россию, ее быт, сохраненный в мемуарах художника до мелочей, ее потрясения — Коровин пережил революцию и эмиграцию, — ее победы.
В истории жизни одного человека — представителя интеллигенции, художника и дворянина — отразилась судьба целой страны. Страны, ушедшей навсегда, вместе с царской семьей, вместе с «философским пароходом», одновременно с которым и Коровин покинул Россию. Ушедшей, но оставившей свой след.

И именно этим отголоском прежних времен стали мемуары, рассказы, очерки К.А.Коровина, опубликованные в большинстве своем впервые в данном издании. Измученный тоской по Родине в вынужденной эмиграции, Коровин создал, возможно, не уникальный, но очень точный образ России — светлой, любимой и такой разной. Все произведения в двухтомнике написаны в теплых тонах — и это несмотря на то, что жизнь художника-мемуариста была очень непростой — болезнь и ранняя смерть жены, изгнание, трудности за границей, инвалидность и попытка самоубийства сына. Но обо всем этом мы узнаем лишь из писем, также частично опубликованных в двухтомнике «То было давно… Там… В России...». Художественные же произведения Коровина преисполнены радостных, теплых воспоминаний и, хотя, согласно многим свидетельствам современников, характер Константин Алексеевич имел непростой и часто вступал в конфликты с ближними, в его рассказах мы не найдем, пожалуй, ни одного дурного слова о его друзьях и знакомых.

Самым близким другом художника был Федор Шаляпин. Именно ему посвящено множество рассказов Коровина и даже целая книга: «Шаляпин: встречи и совместная жизнь», опубликованная во втором томе данного издания. Между Шаляпиным и Коровиным была по-настоящему крепкая дружба. Вместе они пережили самые сложные времена, времена страха за свою семью и жизнь — революцию. И во многом именно смерть самого близкого друга в 1938 году была причиной смерти Коровина: гибель Шаляпина стала для него сильным ударом.

Немалый интерес представляют также впервые опубликованные письма Коровина. Именно в письмах раскрывается коровинская тоска по Родине, становится очевидным бедственное положение эмигрировавшего художника: несколько раз, связавшись с недобросовестными дельцами, он лишался картин, не получив за них ни копейки, тратил большие деньги на лечение жены и сына, жил в самых дешевых квартирах на окраинах Парижа.

Во многом именно нищета и болезнь подтолкнули Коровина к обращению к писательскому ремеслу: серьезные проблемы со здоровьем не позволяли ему подолгу стоять у мольберта, и он заменил изобразительное искусство искусством слова, чтобы хоть чем-то обеспечивать себя и свою семью.

Занятия литературой стали для Коровина единственной отдушиной в то тяжелое время. Он начал писать и работать в редакции уже пожилым человеком, не жалея сил для того, чтобы овладеть этим новым для себя ремеслом. Количество написанных Коровиным рассказов поражает: оба тома насчитывают в сумме около 2500 страниц.

В первом томе данного издания опубликованы мемуары художника, в основном сосредоточенные на воспоминаниях Коровина о детстве и годах, проведенных в России. Озаглавлены мемуары просто: «Моя жизнь». В них ярко проявляется не только писательский талант Коровина, но и его натура художника: он создает прекрасные словесные пейзажи, очень внимателен к деталям, ко всему видимому.

Также первый том включает воспоминания 1917 года. В этом произведении Коровин, схватывая разные голоса, фиксируя случаи, создает объемный образ революции — он смотрит на нее изнутри, освещая не положительную и не отрицательную ее сторону, а сторону жизненную, реальную. И в этой теме художник воздерживался от резких суждений, несмотря на то что очень тосковал по прежней, дореволюционной России и жалел о ее утрате.

Оставшуюся часть первого тома занимают «ранние» рассказы художника и писателя, датируемые 1929—1935 годами. В большинстве своем они, так же, как и мемуары, посвящены жизни Коровина в России: тут и воспоминания о детстве, и шутливые очерки из жизни студентов художественного училища, и описание охоты. Рассказы Коровина — как правило, небольшого объема и написаны простым языком. Но именно эта простота, ненавязчивость делают его произведения очень притягательными.

Во втором томе опубликованы рассказы 1936—1939 годов (они, как и в первом, занимают основную часть), книга «Шаляпин: встречи и совместная жизнь», а также — в разделе «Из неопубликованного» — прозаическое произведение, озаглавленное «Охота... Рыбная ловля... Коля Куров», и письма. «Охоту...» художник писал в сложный для него и его семьи период — после предпринятой сыном попытки самоубийства, для поддержания в нем жизненных сил.

В разделе «Письма» представлены не изданные ранее материалы из отдела рукописей Государственной Третьяковской галереи: отрывки из переписки Коровина с И.К.Крайтором и С.Ф.Дорожинским. В этих письмах Коровин делится с адресатами своими планами и замыслами, рассказывает о продаже картин, ходе работы над ними и о своих впечатлениях.

Во вступительной статье авторства Т.С.Ермолаевой даны достаточно подробная биография К.К. Коровина (но не как художника, а именно как писателя) и краткий обзор его творчества. Также в данном издании доступны примечания (Т.С.Ермолаевой и Т.В.Есиной), а конце второго тома — алфавитный перечень рассказов и указатель имен. При подготовке данного издания проделана большая работа по сбору и кодификации материала, многие вещи публикуются впервые, и данный двухтомник, по сути, — первый крупный свод литературных произведений Коровина.

Настроение, суть всех опубликованных в данном издании рассказов, писем, очерков как нельзя лучше отражены в названии — последней строчке коровинского рассказа «В сочельник»: «То было давно… Там… В России...». Ведь в этой фразе есть все: и нежные, ностальгические настроения писателя, и его осознание безвозвратности былого, и грусть от изгнания из родной страны — не с ее территории даже, но из прошлого, разрушенного революцией. Безусловно, и этот двухтомник, и все творчество Константина Алексеевича Коровина стали памятником той, ушедшей России.




Владимир Викторов
Журнал «Русское искусство»
№4, 2011 г.


Екатерина Бурцева

PSYCHOLOGIES №58 от 2 Марта 2011 г.

Чудные, полные тонкого юмора рассказы Коровина напоминают его «этюды», это взгляд не писателя, а художника. Двухтомник включает не только издававшиеся в советское время (с купюрами) мемуары Константина Коровина — на этот раз в полном виде, но и автобиографию, около четырехсот рассказов, письма. Словесные портреты Коровина полны жизни: вот бессребреник-меценат Савва Мамонтов, вот «пришелец из другого мира» Врубель, а вот рыдающий «от возвышенности» Левитан. Но сердце автора отдано не им, а русскому крестьянину, лесу, охоте, зверью и птицам: «Какая тайна в них, как любишь ее весной — землю…» О леших, водяных, благородном разбойнике Чуркине, покрывшем грех монастырского казначея, Коровин писал, когда все это осталось в далекой и исчезнувшей для него России.


Виктор Леонидов
Про «Причуды Шаляпина» и встречи с Чеховым
Вышла проза Константина Коровина


РГ (Федеральный выпуск) №5263, 19.08.2010 г.

Московское издательство «Русский Путь» выпустило два огромных тома «Константин Коровин: То было давно... там... в России...» 

Туда вошли воспоминания «Моя жизнь», многочисленные рассказы и очерки, более десяти лет выходившие в Париже в русских газетах и журналах, книга о великом певце «Шаляпин. Встречи и совместная жизнь». Впервые опубликованы рукопись повести «Охота... Рыбная ловля... Коля Куров», а также хранящиеся в отделе рукописей Третьяковской галереи письма к коллекционеру и агенту по продаже картин Ивану Крайтору и одному из первых авиаторов России, меценату Станиславу Дорожинскому. Тот жил во Франции, сам «баловался» живописью, издавал книги и обожал Коровина.
Даже среди всего необозримого половодья уникальных изданий, выходящих сегодня в России, эти два тома Константина Коровина — событие безусловное. Сотни страниц в большинстве своем неизвестной у нас прекрасной русской прозы, написанной одним из величайших мастеров российской культуры за всю ее историю.
Перед читателями проходит огромная панорама пейзажей России, быта и нравов старой Москвы, портреты тех, кто золотом вписан в скрижали русской истории — Чехова, Врубеля, Саввы Мамонтова, Бунина, конечно, Шаляпина.
Книга эта была рождена многолетним трудом историка искусств и литературы Татьяны Ермолаевой, еще в 70-е годы начавшей собирать материалы о великом художнике в библиотеке Калифорнийского университета. Вместе с ней огромную работу по составлению комментариев к этим двум томам провела Тамара Есина.
...Представлять Константина Коровина, наверное, особой необходимости нет. Гениальный импрессионист, главный художник Императорских театров, он умел с поразительной мощью передать на своих холстах и свежесть парижских ночей, и, казалось, само дыхание туманов и рассветов над русскими деревнями. С 1922 года, почти одновременно с философским пароходом отбывший в эмиграцию художник, на первый взгляд, жил в изгнании не так плохо.
Состоялись выставки в Берлине, в Нью-Йорке, в Париже, он работал в туринском театре и оформил пятнадцать спектаклей для труппы Анны Павловой, а также четыре постановки Русской оперы Марии Кузнецовой. Да только денег все равно не хватало. Больная туберкулезом властная жена и инвалид-сын делали ситуацию почти безвыходной. Дочь Шаляпина, однажды заглянувшая к «Дяде Косте», была поражена, в каких нищенских условиях живет великий маэстро холста и сцены.
Но сдаваться не было в правилах Константина Коровина, потомка ямщиков-старообрядцев. Ему очень помогли точный глаз и умение с ходу сразу уловить основную линию героя портрета или главные детали пейзажа, вокруг которых выстраивалась основная часть картины. И появился другой Коровин — мастер подлинной, сочной, крепкой прозы.
День 13 июля 1929 года вряд ли вызовет у кого-нибудь особые воспоминания. Но для наследия русского зарубежья эта дата, о которой, правда, мало кто подозревает, особенная. Потому что именно тогда в русской парижской газете «Россия и славянство» появился рассказ Константина Коровина «Мои встречи с А.П.Чеховым». Русская культура, в которой давно и прочно властвовал Коровин — живописец и сценограф, обрела нового блистательного прозаика.
Справедливости ради надо сказать, что первые литературные опыты Константина Алексеевича издавались еще в канун Первой мировой. Посвящены они были его ближайшему другу Федору Ивановичу Шаляпину. Очерки «Причуды Шаляпина» и «Как мы начинали» увидели свет в газете «Заря» в 1914 году. Однако только в Париже, на рубеже 20-30-х годов, засверкала литературная грань таланта этого фантастически одаренного мастера.
«Ранней весною в Москве, когда на крышах тает снег и сохнут мостовые, когда солнце весело освещает лица и желтые тулупы торговцев на Грибном рынке, когда синие тени ложатся на мостовую от возов с бочками, от крестьянских лохматых лошаденок, приехавших из деревни со всякой снедью, грибами, капустой, курами, яйцами, рыбой, любил я смотреть на рынке пеструю толпу простых деревенских людей.
И всегда мне хотелось весной поехать к ним, в деревню, где голубая даль, где распустилась верба, куда прилетели жаворонки. Как хорошо, как вольно там. Уж мчат ручьи, весело и вольно шумя, блестящие воды. Далекие утренние зори полны зачарованной радости. Яркой красою разливаются зори над далекими лесами, перед восходом святого солнца...»
Итак, в тридцатых годах в парижских русских газетах и журналах, в основном в «Возрождении» и «Иллюстрированной России», стали появляться его очерки и зарисовки.
Это были настоящие шедевры, как их называл Шаляпин, «жемчужины» прозы. Словно на холсте, мастер воспроизводил яркие, сочные образы, вспоминал людей, с кем его сводила судьба, набрасывал зарисовки детства, конечно, виды России, по которой он с каждым днем все больше и больше тосковал. Причем Коровин, которому было уже за семьдесят, абсолютно не стеснялся учиться. Почти каждый день он приходил в редакцию ежедневной русской газеты «Возрождение», показывал принесенное, внимательно выслушивал замечания редакторов и сразу садился все исправлять. Такая податливость, согласитесь, нечасто встречалась у людей и с менее громкими именами.
В 1939-м, после смерти Шаляпина, в Париже вышла книга Коровина, посвященная памяти любимого друга «Встречи и совместная жизнь». Впрочем, самому Константину Алексеевичу оставалось жить недолго. 11 сентября 1939 года, в дни начала Второй мировой бойни, его не стало...


В свете и красках, похожих на музыку
Журнал «Читаем вместе», июль, 2010 г.

Рейтинг редакции: Приобрести в личную библиотеку


Светлая, проникнутая праздничным чувством живопись Константина Коровина составляет неотъемлемую часть нашей культуры. Ученик Саврасова и Поленова, друг Серова и Врубеля, участник Абрамцевского кружка и «Мира искусства», Коровин родился в Москве, на знаменитой старообрядческой «Рогоже». Дед его, бывший владимирский ямщик, разбогател и имел доходный извозный промысел. Отец окончил университет, тоже стал предпринимателем — правда, под конец разорился. Сам Константин Алексеевич прожил интересную, яркую жизнь среди таких же, как он, талантливых лкдей. успев полностью раскрыть миру свой дар художника. Последнюю часть жизни Коровин провел за границей, где целиком осталось его творческое наследие 1920—1930-х годов. В том числе и литературное, вовсе неизвестное на родине.
Но однажды филолог Татьяна Ермолаева, ассистентка профессора Г.П.Струве в Калифорнийском университете, стала изучать материалы, опубликованные в парижской газете «Возрождение». Там ей постоянно попадались рассказы Константина Коровина, которых в итоге набралось четыре сотни. Оказалось, что художник стал писать их лишь в конце жизни, в возрасте 68 лет. Первые больше напоминали мемуары — о России, о друзьях, о путешествиях, но постепенно они становились вровень с лучшими образцами художественной прозы.
Чудом сохранились письма Коровина тех лет. Сменив нескольких владельцев, архив попал к совершенно чужим людям, и буквально в последние минуты был спасен Т.Ермолаевой от выброса на помойку. Теперь оригиналы писем хранятся в Третьяковской галерее, а их текст вместе с избранными рассказами (не только из «Возрождения») публикуется в двухтомнике «То было доено... там... в России». Сюда также вошли мемуары «Моя жизнь» — впервые без цензурных изъятий, воспоминания о Федоре Шаляпине и несколько ранних «проб пера», сделанных еще в России.


Виктор Леонидов
Импрессионист прозы
Константин Коровин, главный художник императорских театров

НГ-ExLibris от 19.08.2010 г.


Константин Коровин — импрессионист, главный художник Императорских театров, умевший с поразительной мощью передать на своих холстах и свежесть парижских ночей, и, казалось, само дыхание туманов и рассветов над русскими деревнями. С 1922 года, почти одновременно с философским пароходом отбывший в эмиграцию, он в отличие от многих своих товарищей по изгнанию во времена оттепели в СССР был разрешен. Выходили его альбомы, проходили выставки, в Третьяковской галерее и в Русском музее все желающие свободно могли любоваться чудом неповторимых коровинских картин.
Но ведь был и другой Коровин. Настоящий мастер прозы.
«Ранней весною в Москве, когда на крышах тает снег и сохнут мостовые, когда солнце весело освещает лица и желтые тулупы торговцев на Грибном рынке, когда синие тени ложатся на мостовую от возов с бочками, от крестьянских лохматых лошаденок, приехавших из деревни со всякой снедью, грибами, капустой, курами, яйцами, рыбой, — любил я смотреть на рынке пеструю толпу простых деревенских людей.
И всегда мне хотелось весной поехать к ним, в деревню, где голубая даль, где распустилась верба, куда прилетели жаворонки. Как хорошо, как вольно там. Уж мчат ручьи, весело и вольно шумя, блестящие воды. Далекие утренние зори полны зачарованной радости. Яркой красою разливаются зори над далекими лесами, перед восходом святого солнца…»
Как художника Константина Алексеевича ценили все. К примеру, один из законодателей вкусов художественного Парижа Луи Воксель буквально захлебывался от восторга, рецензируя коровинскую выставку «Впечатления Парижа», открывшуюся в галерее Кольбер: «Коровин — один из прекрасных русских художников… Его искусство — сама жизнь, движение, свет… Наши посеребренные, бирюзовые, аметистовые небеса, это наше легкое небо, как бы вымытое после дождей, и атмосфера простонародных предместий, загруженность мостовых и тротуаров, заторы, шум, феерия вечеров Парижа — то, что есть наше существование и наша мука, — все это Коровин глубоко почувствовал, наблюдал любознательным глазом и зарегистрировал с точностью, не потерявшись в деталях».
И тем не менее к 30-м годам положение художника в Париже было очень сложным. Те, кто бывал у него на квартире, изумлялись нищете, в которой жил прославленный мастер. Сын инвалид, отсутствие заказов, тяжелая обстановка в семье, все более сдающее сердце — так он существовал. Работать ему становилось все труднее.
Однако сдаваться было не в правилах этого потомка ямщиков-старообрядцев. Он нашел выход. Его точный глаз и умение найти какое-то единственно верное решение для портрета или пейзажа помогли в другом — прозе.
Свои силы в литературе он пробовал еще в России. Вместе с ближайшим другом Федором Шаляпиным они делали шуточный журнал «Для себя». Впоследствии своему великому другу Константин Алексеевич посвятил очерки «Как мы начинали» и «Причуды Шаляпина», увидевшие свет в газете «Заря» в 1914 году. Однако талант художника как писателя засверкал уже в эмиграции.
В 30-х годах в парижских русских газетах и журналах стали появляться его очерки и зарисовки, в основном в «Возрождении» и «Иллюстрированной России».
Это были настоящие шедевры, как их называл Шаляпин — жемчужины прозы. Словно на холсте, мастер воспроизводил яркие, сочные образы, вспоминал людей, с кем его сводила судьба, набрасывал зарисовки детства, конечно, виды России, по которой он с каждым днем все больше и больше тосковал. Его воспоминания о русских пейзажах, берегах рек, улицах Москвы и Питера, казалось, пытались «выпрыгнуть», выйти из текста и стать картинами — так зряче и ярко Коровин выстраивал свои литературные миниатюры.
Причем Коровин, которому было уже за 70, абсолютно не стеснялся учиться писательскому ремеслу. Он приходил в редакцию ежедневной русской газеты «Возрождение», показывал принесенное, внимательно выслушивал замечания и сразу садился все исправлять. Подобно своему ближайшему другу Шаляпину, который с ходу мог спеть сложнейшие партии.
Великий певец вообще занимал особое место как в жизни художника, так и в его творчестве. В 1939-м в Париже даже вышла книга Коровина, посвященная памяти любимого товарища, — «Встречи и совместная жизнь». Впрочем, самому Константину Алексеевичу оставалось жить недолго. 11 сентября 1939 года, в дни начала мировой бойни, его не стало.
Долгое время с публикациями литературного наследия Коровина не везло. Его воспоминания пролежали 35 лет, пока не начали появляться на страницах нью-йоркской газеты «Новое русское слово». Однако в отличие от других русских изгнанников проза Коровина дошла до русских читателей еще в глубоко советские времена.
Произошло это благодаря замечательному нашему подвижнику Илье Самойловичу Зильберштейну и ныне, к сожалению, почти забытому искусствоведу Владимиру Алексеевичу Самкову. В 1971 году они умудрились сквозь все чугунные препоны цензуры выпустить большой сборник «Константин Коровин вспоминает». Но, естественно, в те годы о полной публикации изданных за границей текстов Коровина с вполне понятными оценками как большевиков, так и революции и речи быть не могло.