Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Акция
В поисках утраченного Востока: (Ю.Н.Завадовский: Очерк жизни и творчества. Автобиографический роман) / сост. и коммент. С.Ю.Завадовской, Е.Б.Смагиной.

В поисках утраченного Востока: (Ю.Н.Завадовский: Очерк жизни и творчества. Автобиографический роман) / сост. и коммент. С.Ю.Завадовской, Е.Б.Смагиной.

Издательство: Викмо-М
Год выпуска 2014
Число страниц: 512
Иллюстрации: Вкл. 36 с.
ISBN: 978-5-98454-035-3
Размер: 221×155×25 мм
Вес: 680 г.
Голосов: 6, Рейтинг: 3.7
440 р.
560 р.
Скидка
120 р.
Оставить отзыв

Описание

Книга о востоковеде Юрии Николаевиче Завадовском — благодарность учёному, мастеру, учителю и близкому человеку. Очерк жизни и творчества Завадовского написан людьми ему дорогими — дочерью Светланой Завадовской и ученицей Евгенией Смагиной. Жизнь учёного — особый разговор: эмигрант (покинул Россию в 20-х гг. вместе с матерью), дипломат на службе Третьей республики, французский и советский учёный-востоковед (его исследования не кабинетные, но на живом материале истории) — таковы вехи судьбы этой неординарной личности. Вернулся на родину потому, что не мог позволить своим детям вырасти нерусскими. И никогда не пожалел о сделанном выборе. 
Отдельное внимание — автобиографическому роману Ю.Н.Завадовского. Литературная мемуаристика (о себе в третьем лице), стильный язык, тонкая ирония и глубокое проникновение в суть вещей создают вещь удивительную, захватывающую, лёгкую — читатель получит величайшее наслаждение от соприкосновения с ещё одной стороной таланта Завадовского. 
И, наконец, своё слово в этой книге скажут коллеги и ученики Ю.Н.Завадовского, для которых он остался непререкаемым авторитетом в области науки и не познаваемым в части человеческого общения.



ИЛЛЮСТРАЦИИ


СОДЕРЖАНИЕ


От издательства

С.Ю.Завадовская, Е.Б.Смагина
Линия жизни Юрия Завадовского

Лабиринт мира
Описание герба
Семья Завадовских
Одна семейная легенда
Детство в России
Ещё одна семейная легенда
Годы революции и Гражданской войны
История Веры Осиповны Алексеевой
Эмиграция. Первые годы
История о.Алексия Дехтерева
Дальнейший путь владыки
Годы отрочества
Парижские годы
Преподавательская деятельность Александры Александровны
И снова семейная легенда
Школа живых восточных языков
Окончание Школы. Начало службы
Свадьба и путь на Восток
Русская эмиграция на Востоке
Жизнь в Тунисе перед войной
Начало Второй мировой войны
Ферма Сен-Жан
Открытие Второго фронта
Окончание войны. Высадка союзных войск
«Хлопцы», или перемещённые лица
Окончание истории Вовчка
Последние месяцы войны. Отъезд в Англию и подготовка второй этно-лингвистической экспедиции
По Сахаре
Конец экспедиции — прибытие в Александрию
Жизнь в Александрии
Русское общество в Египте
Переезд в Каир
Русская эмиграция в Каире
Продолжение истории с владыкой Алексием Дехтеревым
Жизнь в Каире (продолжение)
Дружба с Луи Массиньоном
Уход с дипломатической службы. Возвращение во Францию. Италия
В Праге
Русская эмиграция в Праге
Работа в Карловом университете и защита докторской диссертации
«Труды и дни» в Праге. Продолжение истории владыки
Разрешение на возвращение и переезд в Ташкент
Хрущёвская «оттепель»
Приезд Александры Александровны
Съезд востоковедов в Ташкенте. Смерть Александры Александровны и отъезд Юрия Завадовского в Москву
В Москве


Ю.Н.Завадовский
Автобиографический роман
Париж. 1923–1933

Глава 1. Первые шаги
Глава 2. Париж — моя деревня!
Глава 3. «Русский Париж»
     1. Посетители Александры Сергеевны
     2. Лимитрофный помещик
     3. Велосипед со дна морского
     4. Венгерский депутат
Глава 4. В калейдоскопе «русского Парижа»
Глава 5. I. Русско-французский альянс
     Путь на Восток
Глава 6. II. Русско-французский альянс
Глава 7. Мир искусства
Глава 8. Блистательный Санкт-Петербург в Париже
Глава 9. «Империя казаков»
Глава 10. «Раскольничья слободка»
Глава 11. Томбукту
Глава 12. Уездный город Медонск
Глава 13. Квартира о. Жилле
Глава 15. Макамы кварталов Парижа
Макама первая, или макама Латинского квартала
Макама вторая, или макама площади Вогезов
Макама третья, или макама Бульмиша
Макама четвёртая, или монпарнасская макама
Макама пятая, или макама Парижской мечети
Предпоследняя, шестая макама, или макама Центрального рынка «Лэ Алль Сентраль»
Последняя, седьмая, или Сен-Жерменская макама


Приложения

Приложение 1
Ю.Н. Завадовский. Восточная тематика в живописи Александра Николаевича Волкова (1886–1957)

Приложение 2. 
Светлана Завадовская. «Пески пустынь укроют след…»

Приложение 3. 
А.Г. Белова. Научное наследие Ю.Н. Завадовского

Приложение 4. 
О.Б. Фролова. Воспоминания и слова благодарности Юрию Николаевичу Завадовскому — учёному и доброжелательному человеку

Приложение 5
Шейх Абсаттар хаджи Дербисали. Слово о моём учителе

Приложение 6. 
Выступления на вечере, посвящённом 100-летию Ю.Н. Завадовского
     Элеонора Ефимовна Кормышева
     Саид Хайбуллович Кямилев

КРАТКИЙ СПИСОК ПЕЧАТНЫХ РАБОТ Ю.Н. ЗАВАДОВСКОГО
СПИСОК РАБОТ С УЧАСТИЕМ Ю.Н. ЗАВАДОВСКОГО
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН


ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА


Название настоящей книги перекликается с названием романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» и навевает ту атмосферу прошлого, атмосферу аристократических парижских салонов, которую хотел воссоздать в своём воображении писатель. Но если для Пруста атмосфера минувшего — это тщательное воспроизведение мельчайших деталей, картин детства, то для Юрия Николаевича Завадовского — это желание на склоне лет запечатлеть «русский Париж», увиденный глазами подростка, который только что прибыл с матерью из Константинополя. Это открытие совершенно нового, после расставания с Россией, мира и неожиданное, на фоне калейдоскопа юношеских впечатлений, знакомство с таинственным и манящим Востоком. Автор рассказывает, как под влиянием художника Ивана Яковлевича Билибина, давнего друга семьи, он выбирает профессию востоковеда. К сожалению, Юрию Николаевичу не удалось завершить свой автобиографический роман (здесь представленный), но из пёстрой мозаики отдельных набросков возникает мир удивительный, как джинн с эстампа Билибина, подаренного Юрию Завадовскому самим художником. Этот мир, с его таинственными западноливийскими письменами, которые учёному Завадовскому удалось расшифровать, с его красочными феллахами в белых галабеях, может быть, сейчас уже и исчез, а возможно, ещё и существует в неожиданно возрождающихся формах.

Юрию Николаевичу, как большому, глубокому учёному, свойственно было снова и снова возвращаться к источникам и, доверяя интуиции, высказывать своё мнение с осторожностью, порой сомневаясь, как бы становясь на позицию стороннего наблюдателя.

В мусульманском мире всегда было трудно объективно и исторически достоверно исследовать факты, связанные с личностью исторических персонажей. Юрия Завадовского отмечало величайшее уважение к исламской культуре. К сожалению, краткость его земного существования, трудности эмиграции (во время войны он был участником Движения Сопротивления во Франции), а по возвращении на родину табу, принятые в советскую эпоху, не позволили ему осуществить многие из задуманных трудов. Однако учёный успел, благодаря остроте прозрения, разрешить сложные вопросы происхождения фонетических систем, «механизм» становления диалектов и показать глубокую общность человеческих культур.

Любой древний текст — многозначен, структура его — парадоксальна. Подходя к таким текстам, надо прежде всего увидеть их сложность и подчинённость канонам. Энциклопедическая образованность с одной стороны, глубокое знание древних языков — с другой позволили Юрию Николаевичу Завадовскому сделать ряд ценных научных открытий и представить Восток как единое целое, без привычной вульгаризации и туристических шаблонов. Нам кажется, что такая книга будет интересна не только специалистам, но и широкому кругу читателей.


РЕЦЕНЗИИ


Виктор Леонидов
Едем прямо на Восток
У востоковеда и дипломата Юрия Завадовского было две любви: Родина и Париж
 

НГ-ExLibris. 30.07.2015

Юрий Николаевич Завадовский (1909–1979) был одним из самых известных русских дипломатов, путешественников и востоковедов ХХ века. Блестяще образованный, необыкновенно порядочный человек, автор работ по арабской диалектологии, о системах жеста и звука в языковой практике, он вошел в историю как выдающийся исследователь в области языкознания и африканистики. Сын полковника царской армии и участника Белого движения, Завадовский на себе испытал всю трагедию эмиграции. Отец умер от тифа в гражданскую, они с матерью оказались в Константинополе. Среди умиравших от голода соотечественников русский мальчик сумел обеспечить себя и мать. Англичане, руководившие эвакуацией, сразу обратили на него внимание, так как он свободно говорил на нескольких языках.

Интересно, что в конце 60-х, когда Алов и Наумов снимали свой знаменитый фильм «Бег», они пригласили Юрия Николаевича консультантом. Впоследствии он жаловался, что создатели картины совершенно не учли его замечания. Так, тараканьи бега, к примеру, проводились тайно и сразу прикрывались при появлении полиции.

Потом был Париж. Иллюстратор русских сказок Иван Билибин, друживший с матерью будущего востоковеда, посоветовал мальчику заняться Востоком. «Он прокормит», — сказал маэстро. Благодаря своим способностям и невероятному трудолюбию Юрий с отличием окончил в Париже школу живых восточных языков и работал в дипломатических представительствах Франции в ряде стран Африки и Ближнего Востока. Причем везде, иногда с риском для жизни, совершал этнолингвистические экспедиции для изучения древних культур и диалектов. Он мотался по пустыням, знакомился с бедуинами и туарегами, что было совсем небезопасно, перерисовывал старинные надписи на камнях. Его первые публикации поразили востоковедов всего мира.

Вторую мировую войну Юрий Николаевич провел во Франции. Он не скрывал своих антинацистских убеждений, за что несколько раз чуть не поплатился жизнью, и, естественно, принял участие в Сопротивлении. Интересно, что когда Завадовский с семьей убегал от гестаповцев, то главной ценностью, которую они с собой взяли, были карточки для словаря арабского языка.

После победы ученый и дипломат работал в Египте, жил в Италии, потом в Праге. Он яростно стремился попасть на родину и в 1953-м вернулся в СССР. Его миновала судьба многих «возвращенцев», и он не увидел лагерной проволоки. Но вместо Москвы и Ленинграда этот специалист высочайшего уровня оказался в Ташкенте, где ему пришлось с семьей жить в полуразвалившейся мазанке. Однако нигде, ни при каких обстоятельствах он не прекращал работать. Здесь Юрий Николаевич занимался исследованиями, связанными с именем восточного мыслителя Авиценны.

В 1961-м Завадовский переехал в Москву и до конца жизни работал в Институте востоковедения Академии наук СССР. Именно там он создал свои замечательные труды: «Арабские диалекты Магриба», «Берберский язык», «Мероитский язык». В институте у него были ученики, которые очень любили этого фантастически образованного и доброжелательного человека, казалось, шагнувшего из совершенно других времен.

И вот теперь вышла о нем книга. В этот труд вошла большая работа дочери ученого Светланы Юрьевны Завадовской и его ученицы Евгении Борисовны Смагиной «Линия жизни Юрия Завадовского», а также впервые, насколько я знаю, полностью публикуемый «Автобиографический роман» самого Юрия Николаевича.

Человек искрометный, ироничный, Завадовский очень многих встречал на своем жизненном пути. Повидавший разные страны, всегда окруженный людьми яркими, необычными, он оставил воспоминания, которые, безусловно, вызовут интерес. Причем не только сведениями о русском зарубежье Парижа и Востока, но и самим стилем. «Автобиографический роман» написан как своего рода произведение-тайна. Там очень многое зашифровано, скрыто под рядом символов. Недаром Юрий Николаевич столь хорошо знал таинственную культуру Востока.

«Коль скоро я начинаю остро воспринимать Запад, становлюсь даже не западником, а просто западным человеком, вроде бы французом, хотя и меньше всего себя именно им чувствую, я перерождаюсь и переселяюсь в иную шкуру, в иную плоть… Но вот, как только я иду на Восток и вгрызаюсь в него, врастаю в его плоть, я становлюсь опять-таки другой личностью, телесно и душевно, ибо каждое такое перерождение меня по косточкам перетряхивает», — писал он.

А свои воспоминания предварил так: «У меня было две любви — родина и Париж». Действительно, эта книга дает редкую возможность окунуться в яркую и трагическую историю Африки и Европы ХХ века, современником и участником которой был Завадовский. Особенно это касается панорамы русского Парижа, развернутой автором. Здесь и Марина Цветаева, и одно из самых страстных увлечений ее жизни, друг юности Завадовского Николай Гронский, по уверениям многих, покончивший с собой из-за этой любви, и иконописец, монахиня в миру Юлия Рейтлингер, и автор книг о Гоголе и Андрее Белом Константин Мочульский. А еще казаки, дипломаты, востоковеды, их нравы и привычки, попытки остаться русскими на чужой земле — все это четко и иногда с большой иронией фиксирует Завадовский.

Он иногда играет с читателем, зашифровывает имена. И здесь большим подспорьем становится труд его дочери и Евгении Смагиной, предшествующий воспоминаниям Юрия Николаевича. Это не только свидетельства о близком человеке, но и большая работа, основанная на ряде архивных материалов и книг. Юрий Завадовский любил повторять Пушкина: «И лежит нам путь далек,/ Едем прямо на Восток». Сегодня так важно осмыслить прошлое наших столь разных и одновременно очень похожих цивилизаций. Чему и способствует эта книга.